Путешествие в Непал

Никакой транспорт дальше уже не идет.  Дальше только пешком.    И сразу  чудное виденье.  От деревни, по крутой, размытой дождями тропе,  легкой  походкой спускается стройная девушка в нарядном  платье, с  огромным, голубым зонтом в маленькой руке и сумкой килограмм на двадцать, в другой.  Ее спокойный, безмятежный образ гармонично вписывается в окружающий пейзаж и помогает ментально перенестись в гималайскую реальность.

Навьючил на себя поклажу и, как учили знакомые собаки, высунув подальше для лучшего теплообмена язык, побрел к светлому будущему, мечтая о том  счастливом  дне, когда еда, наконец-то закончится и рюкзак станет на полтора, два килограмма легче.
Два дня странствий прошли, среди весьма оживленных мест.  Общения было хоть отбавляй.Раз сто я ответил на вопросы дружелюбных непальцев на тему, из какой я страны, куда иду, почему один, и не нужен ли мне гид. Повсюду дети шумно приветствовали меня радостными криками - дай монетку!!!
В этот раз я основательно вложился в походную индустрию развлечений. Собеседников в пути заменяли аудиокниги,  а вечерние сериалы - чтение электронных книг.
В минуту усталости и сомнений, когда начинаешь терять цель и смысл движения, порою ободряет услышать в наушниках, что-то вроде:
«В этот день отец, сказал нам слова, которые заставили нас вспомнить, что жизнь для чего-то послана нам и что мы обязаны, независимо от каких-либо обстоятельств, продолжать эту жизнь, по мере слабых сил своих стараясь служить Пославшему нас и людям.» Иван Алексеевич Бунин «Освобождение Толстого»

Само собой получилось, что те или иные участки путешествия проходили под идеологический патронаж определенных книг.  И сейчас  в памяти события походной жизни неразрывно увязаны с цитатами и настроением литературных произведений.
К вечеру второго дня тропа начала приобретать более-менее безлюдный вид.
Ну, наконец-то!
Никаких лодж, домушек, отелей. Встану где-нибудь у воды, в палатке на свежем воздухе. Вечером почитаю книжку, утром сделаю зарядку. Поживу, как белый человек.
Свет отступал, а тьма надвигалась.  Вечер догонял меня. Как будто врезанная в крутом склоне тропа проходила над глубоким ущельем. Никакой возможности поставить палатку, хотя уже стемнело.  Впереди, у горного ручья разглядел группу непальцев. Подойдя ближе увидел, что они разделывают тушу какого-то животного.
Поздоровался и разойдясь на узенькой тропе пошел вперед своей дорогой.  Трое или четверо  непальцев с  кривыми ножами пристроились за мною следом.  Справа, горная тропа предательски обрывалась в глубокую пропасть. С грустью вспомнил заголовки новостей, случайно увиденных перед поездкой в Непал:
Власти Непала просят туристов не гулять в одиночестве
Представители туристического департамента западной области Непала, Покхары, предупреждают всех туристов о том, чтобы они не ходили в горы в одиночку. Это связано с чередой нападений на туристов и ограблений, совершенных на самых разных горных тропах. В основном грабят людей, предпочитающих подниматься в горы в одиночестве. Зафиксированы случаи ограблений даже на самых коротких маршрутах.

Я остановился,  прижавшись к склону и изобразив самое радушное дружелюбие, на которое только был способен, вежливо словами, и жестами предложил Непальцам пойти вперед. Они не говорили, даже  на ломанном английском, идти вперед наотрез отказались, взаимно объяснившись жестами.
С обреченностью жертвы я вновь возглавил процессию. Больное воображение в деталях рисовало сцены грядущей кровавой расправы. Непальцы, конечно народ  дружелюбный и спокойный, но когда ходишь один, в темноте, в полушаге от пропасти, а за тобой идут незнакомые путники в ободранных одеждах, с огромными ножами, некоторые вещи порой воспринимаются немного иначе чем при солнечном свете.

 «-- Если счастливый человек вдруг увидит в жизни, как Левочка, только все ужасное, а на хорошее закрыл глаза, то это от нездоровья.
-- Тебе полечиться надо.» - напутствовал участливый голос  чтеца.

На одном из поворотов я увидел место моей мечты. Небольшая, уютная, зеленая полянка. Есть вода.  Здесь и встану!
Но следовавшие за мной непальские товарищи ни за, что не хотели оставлять меня. Пришлось пойти дальше с ними. Вскоре, мы вошли в деревню.  Попутчики растворились в темноте без слов и жестов прощания. Пока я шел сквозь деревню  никто не зазывал меня к себе, ни о чем не спрашивал.  Даже как то непривычно.
Решил идти дальше, до «дикого» места для стоянки, но никак по темноте  не мог выбраться из деревни.  Пролазив минут двадцать по задворкам домов, я  все время упирался в густо поросшие высокой травой и кустами овраги.
Вернулся на поляну к школе и попался обрадовавшимся детям - дай монетку!!!  дай монетку!!!
Так, в окружении детей я бродил по деревне, пока из темноты не показался непальский джентльмен и на непальском-английском  поинтересовался, не ищу ли я часом отель.
- Да!
- Я ищу отель!
- Я согласен.
Моя зеленая стоянка в диком месте пусть случится завтра, а сегодня хоть в отель, лишь бы поскорее избавится от круживших вокруг меня плотным роем мелюзговых тиранчиков.
Отелем оказался обычный каменный дом, с земляными полами и очагом посреди главного холла. Провожатый сдал меня « администратору» и испарился. На английском языке в отеле никто не говорил и мне показали жить на полу. Я расстелил пенку и уселся. Очень маркий пол состоял из смеси сухой земли с глиной. Дымохода не было, плотный смог стоял во всех помещениях.  Оказалось, что я разместился в проходе и через меня все время перешагивали хозяева отеля и их гости.  С грустью вспоминая  живописную полянку на тропе недалеко от деревни, я постепенно смирился со своей участью узника отеля на ближайшую ночь.
Однако, как выяснилось, здесь меня поселили временно, пока готовили место на втором этаже.  Низкие потолки, смесь сухой глины с соломой в качестве лежака. Но главное достоинство номера в том, что он располагался прямо над очагом, эдакая комната-коптильня для гостей.
Рано утром я пробудился от плотного, едкого дыма, которым моя одежда, волосы и дыхательные пути  пропитались насквозь.  Внизу хозяйка разжигала очаг.
Заплатив за постой я вежливо отказался от завтрака, ожидавшегося по моим оценкам через час - полтора, сославшись на срочные дела в соседнем ущелье и выбрался на волю.  У ближайшего ручья,  помыл волосы, торс, позавтракал и немного придя в себя от угара минувшей ночи отправился дальше в пусть.
Тропинка радовала. Стали появляться уникальные, не встречавшиеся ранее в других регионах формы рельефа и растительности. Широкая, каменистая тропа, как будто вырубленная в жестком грунте обрывистого склона, перебежав на другой берег горной реки,  перешла в узкую, глинистую, местами исчезающую тропинку, идущую сквозь густые заросли джунглей.
После обильных дождей листва, тропа и травяные склоны стали крайне скользкими.  Это обстоятельство в купе с необходимость местами продираться, подлезать и перелазить  невольно вовлекало путника в своеобразный диалог с природой:
-  черт побери!- зацепился рюкзак в ветках
- ох, блин !- ноги вылетели из под меня
- эх, твою мать!! – поскользнулся на склоне
- да когда же наконец ?! – пытаюсь приманить хорошую тропу

Уже под конец  дня встретил группу, совершенно диких, по привычным, Непальским меркам, людей, окультуривающих тропу топорами, кирками и лопатами. Они вырубали растительность, прокладывали, расширяли и укрепляли камнями тропу.
Место, отмеченное на карте как населенный пункт, оказалось поляной, чрез которую протекает ручей.  Это единственная в округе ровная площадка с водой, на которой можно разбить лагерь. Среди поляны, на жердях  был растянут большой синий тент, из-под которого меня приветствовали «люди джунглей».  Я спросил разрешения и встал по соседству. Оказалось, что здесь уже больше месяца живет бригада строителей дороги. Когда совсем стемнело строители в полном составе,  человек пятнадцать, вернулись с работы к биваку и стали мирно отдыхать после трудового дня. Бригада состояла из людей совершенно различного возраста. Мужчины, женщины,  дедушки, бабушки, дети - все, от мала до велика, трудились на этой эпохальной стройке.  Возможно, в недалеком будущем  преодоление этого участка станет приятной прогулкой в тенистом саду.
Мои вещи, особенно газовая горелка, вызвали оживленный интерес у молодежи.  Человек семь – восемь, особо любопытных  обступили меня. По очереди, они полежали в палатке, подержали в руках ледоруб, посмотрели, как светит фонарик, заценили спальник и рюкзак. Периодически кто-то вытаскивал из раскиданного мною барахла ту или иную вещь и она уходила по кругу. Что-то типа игры  – «дай подержать».
Ранее я посещал различные уголки Непала, но ощущение, что ты среди дикарей, в джунглях, как будто на каком-то острове, мне довелось испытать здесь впервые.  Они не говорили по-английски, все общение строилось на жестах и мимике. От этого реальность еще глубже растворялась  в нереальности.
Пока повара бригады кошеварили, на горелке вскипела вода. Есть одному неловко, да по большому счету и нечего. Я заварил кофе и предложил гостям.  Напиток пришелся по вкусу и все новые и новые кофеманы подтягивались к моему столу.  К тому времени из еды у меня оставалось только кофе и чай, а теперь, похоже, останется только чай.  По научению непальцев кофе заваривали по 2  раза. При таком подходе имеющегося запаса хватило всем желающим.
На следующий день я добрался до пункта, обозначенного на карте как Итальянский базовый лагерь.  В этом месте стоит достаточно крепкая хижина, в которой, в сезон живут местные жители. Мне очень хотелось есть, так как последние дни ел мало, а к голоду еще не привык. Что-то типа тарелки геркулеса на завтрак, пачки растворимой вермишели на обед и половину пакетика супа-концентрата  на ужин, иногда немного печенья, да чай или кофе без сахара, таков был обычных рацион последних дней.  Но даже и этот нехитрый паек иссяк, поэтому я безумно обрадовался, когда услышал звуки человеческих голосов, подходя к хижине.  Надежда найти корм обретала реальные очертания.
Около дома трое мужчин с азартом свойственным непальцам играли в карты.  Звуки музыки, доносившиеся из простенького приемника подле них,  ненавязчиво проникали в окружающую тишину.

- Намастэ – поздоровался я подходя
- Намасте-э-э-э-э – отозвались непальцы, даже не посмотрев на меня, отвлекаясь от карт только, что бы стряхнуть в сторону пепел с сигареты.
Настроением картина напоминала сцену из жизни СССР - мужики после работы забивают козла,  во дворе пятиэтажки.  
- Ну вот я и дома!
- Есть  чего пожевать? – ненавязчиво поинтересовался я, скрывая переполнявшее меня желание.
- Вечером будет долбат – ненавязчиво ответили игроки, не скрывая своего равнодушия к пище.

Крикнули, что-то в дом хозяйке, наверное,  что бы и на меня готовила.
Во время ужина хозяйка предложила сварить куриное яйцо. Я с удивлением осознал, что не в силах к долбату съесть еще и яйцо, и отказался.  Казалось, так много еды просто не влезет в желудок.
Утором, не стал дожидаться, когда хозяева проснутся, и отправился в путь пораньше. Уже несколько дней меня беспокоили мысли о  месте обозначенном как Dangerous Passage. Что там за препятствие?  Читал в интернет про спуск по веревке. У меня не было ни веревки, ни кошек, только ледоруб. Смогу ли пройти, не рискуя зря, не придется ли повернуть назад?
Желание скорее покончить с этим вопросом подгоняло вперед тем сильнее, чем ближе я подходил к этому месту.
Место казалось проходимым, однако тут я вновь осознал, как меняется восприятие в условиях одиночества. Вся сложность Dangerous Passage в том, что нужно спустится по крутому склону из твердого грунта вперемешку с мелкими камнями. В принципе ничего сложного, но есть пара мест, где можно слететь. Немного осложняло, что именно сейчас, ранним утром был легкий скользяк. То ли роса подмерзла, то ли осадки. Когда идешь с тяжелым рюкзаком, он затрудняет тонкие движения там, где нужно аккуратно проскрестись на равновесии, а в случае падения увеличивает потенциальную возможность получить травму.  Наверное, здесь убиться не убьешься, но поломать чего-нибудь или вывихнуть очень даже легко.  Когда ты один, без еды, всю свою поклажу тебе и так нелегко нести, то даже тривиальный вывих или перелом ноги в разы ухудшают положение пострадавшего. Вдобавок, было самое начало сезона, и люди на этом маршруте шли редко.  Если был бы напарник, то используя технику сванской страховки («Кацо, иди  не бойся я на тебя смотрю») прошел бы тут не напрягаясь.
Страх смерти тем резче, чем больше благ теряешь, умирая. Что же нужно? Нужна такая жизнь, которой смерть не страшна - посоветовал на будущее  мудрый человек в наушниках.  
Добравшись до удивительного каньона, перед ледником Чхонбардан, не удержался и устроил настоящую полудневку . Зрелище грандиозное и совершенно новое.  Я бы даже остался тут жить, но осознание того,  что еды нет, а впереди самая сложная часть пути – ледник, базовый лагерь Дахулагири и пятитысячные перевалы заставляла разум действовать рационально и двигаться вперед, пока еще  вчерашний ужин согревает кровь.

И вновь вопросы без ответов:

• что из себя представляет ледник?
• открыты трещины или закрыты под снегом?
• нужны ли кошки или пройду без них?

Не соскользнуть бы в ледовую трещину, там  уж точно не жарко. Однако как только я вступил на язык ледника страх поскользнуться на льду сменился опасением увязнуть в болоте.  Язык ледника сверху был покрыт песком, который чавкал и проминался на каждом шаге.

Из за устроенной сегодня полудневки я вышел на ледник уже ближе к вечеру и решил идти докуда дойду, а там видно будет.
Вот так, по дороге на гребне правой морены ледника меня и застала полная темнота. Так как ледник я не знал, а в описаниях читал, что ближе к базовому лагерю Дхаулагири могут быть  неприятные трещины, то решил приостановить движение и подождать до утра. Нашел какое то углубление  в правом склоне морены, с более менее ровным дном и свил в нем гнездо. Воду поблизости не нашел, но решил в темноте не шарахаться по леднику, что бы ненароком не упасть в трещину, а полежать до утра и уже завтра в пути сделать перерыв на утренний чай у первой же пригодной для питья воды.
Вечер был не сильно холодный, осадков не ожидалось, поэтому я не стал ставить палатку, а просто лег в спальник на коврике.  Перед сном как водится, отвел время для чтения. Было темно и я читал с фонариком.  Вдруг откуда не возьмись, появились шустрые летающие существа размером с летучую мышь или небольшую птичку. Что это были за существа я так и не понял. Они пикировали на свет фонаря, отчего  мне рефлексивно приходилось постоянно от них как будто уворачиваться. Не то, что бы кто-то обязательно врезался  мне в лоб, не успей я увернуться, но эти мельтешения раздражали боковое зрение и я непроизвольно вертелся, отвлекаясь от чтения.
Когда балансировать между летучими существами и чтением надоело совсем, я залез с головой в спальник и заснул.
Ледник Чхонбордан достаточно плотно поджат отвесными скалами.  Грохот лавин и камнепадов периодически разрывал тишину ночи.  
Не знаю, сколько я проспал, но в какой-то момент высунулся из спальника и увидел мистическое, даже немного зловещее зрелище.
От подножья ледника, на фоне очерченных в ночи черных силуэтов острых скал, под аккомпанемент рокочущих обвалов прямо на меня медленно наползало плотное белое облако. Я вспомнил недавние летающие существа,  Стивена Кинга, и фильм про то, как из подобного тумана внезапно появлялись с пронзительными криками безжалостно твари и рвали, и сосали человеческую плоть. В тот момент, когда облако почти накрыло меня, что б задушить в своих объятьях, нервы сдали, и я укрылся с головой в спальник, не дожидаясь, когда из белой мглы  появятся  чхонбарданские монстры.
В полуяви, полузабытьи я спал на леднике когда под звук особо громких лавин со стороны Дхаулагири, мне привиделось,  что под снегами  погребен базовый лагерь. Может и хорошо, что не дошел туда сегодня, подумал сквозь дрему.